Если бы стены могли говорить, то стены знаменитой «Праги» на Арбате давно бы получили премию «Оскар» за лучший драматический сериал. Представьте себе: здание с ротондой и колоннами, словно герой старого советского фильма, прожило целую жизнь — от купеческих банкетов до появления легендарного торта «Птичье молоко». И если вы думаете, что это просто ресторанчик на углу, то вы глубоко заблуждаетесь. Это место — настоящий хроникёр московской души и гастрономии с изюминкой.
Началось всё в XIX веке, когда на месте нынешней «Праги» стоял обычный доходный дом.
В 1872 году участок достался Вере Фирсановой — даме с предпринимательской жилкой, которая решила открыть трактир под названием «Прага». Да-да, тогда по Москве было модно устраивать гастрономические туры не выходя из города: можно было заглянуть в «Вену», прогуляться по «Берлину», заглянуть на огонёк в «Париж» или устроить вечер в «Праге». Правда, первая версия ресторана была далека от гламура: сюда чаще заходили извозчики с Арбатской площади, и местные даже прозвали заведение ласково — или не очень — «Брага».
Если бы кто-то сказал тогда Верочке Фирсановой, что её трактир станет культовым местом Москвы, она бы только пожала плечами и отправилась дальше заниматься своими делами.
Но история закрутилась как в хорошем анекдоте: трактир переписали на второго мужа офицера Алексея Ганецкого. Тот же Ганецкий однажды проиграл ресторан в бильярд купцу Семену Тарарыкину. Вот это поворот!
Представьте себе сцену: два джентльмена играют в бильярд, а на кону — целый ресторан. Сегодня это звучит как сюжет для сериала Netflix! Но именно с этого момента началась настоящая золотая эпоха «Праги». Семен оказался тем ещё визионером и понял: чтобы удивить Москву начала XX века, нужно больше чем просто хорошее место для обеда.
Тарарыкин принялся за дело со всей серьёзностью.
Первая перестройка здания напоминала попытку превратить курицу в павлина — старая обеденная зала была настолько унылой, что современники сравнивали её с гробом (не лучшая реклама для ресторана). Архитектор Лев Кекушев пытался вдохнуть новую жизнь в помещение, но творение не впечатлило хозяина. Тогда на сцену вышел Адольф Эрихсон — человек с волшебной кистью и архитектурным талантом.
В 1914–1915 годах он подарил зданию ротонду и летний сад на крыше — роскошь редкая даже для дворцов того времени.
Внутри же царила настоящая феерия зеркал и позолоты. Посуда была настолько фирменной, что на тарелках красовалась надпись: «Привет от Тарарыкина». Посуду воровали так часто, что можно было собрать целую коллекцию уличных антикваров!
Но Семен считал это рекламой и первым понял силу брендирования и сувениров задолго до появления маркетологов.
Особенный шик добавили приватные кабинеты — целых шестнадцать комнат с индивидуальным дизайном! Представьте себе: здесь могли собираться писатели, артисты и партийные деятели одновременно обсуждать судьбы страны и выбор десерта. Говорят, именно здесь отмечали успех спектакля «Три сестры», где актеры пили шампанское под аккомпанемент шепота критиков.
В разные эпохи меню менялось так же часто, как мода на шляпы у москвичек начала XX века.
В дореволюционные времена тут подавали изысканный консоме с пирожками и расстегаи со стерлядью – блюдо достойное царского стола (ну или хотя бы купеческого бала). Советский период внес свои коррективы: появились цыплята табака и салат «Влашский», а главным героем стал торт «Прага» — десерт столь же знаменитый, как сама улица Арбат.