— Эта повариха даже борщ нормально сварить не умеет! Я своему сыну такую невестку не выбирала! Слышите?
Не выбирала! — с таким пафосом Зинаида Аркадьевна взяла слово, что казалось, будто она готовится не к семейному застолью, а к чемпионату по риторике. Стоя посреди банкетного зала, она держала бокал шампанского так, словно это был древний меч короля Артура — готова была им разрубить даже самые крепкие аргументы.
Официанты замерли, гости с женской стороны пытались выдавить из себя невозмутимость, глядя на потолок с лепниной так пристально, будто там прятался смысл жизни. Гости со стороны жениха же смотрели прямо на свекровь — видимо, в надежде увидеть продолжение шоу.
Яна же сидела во главе стола в платье цвета слоновой кости и с волосами, аккуратно собранными в низкий пучок. В руках у неё была вилка — та самая вилка, которую можно было бы принять за хирургический инструмент: аккуратная, неподвижная и готовая к серьёзным действиям. Она положила вилку рядом с тарелкой и тихо спросила: «Зинаида Аркадьевна, вы доели свою утку?» Вопрос прозвучал настолько спокойно и уверенно, что зал немного притих — музыкант даже опустил саксофон.
— При чём здесь утка?!
— возмутилась свекровь.
— При том, что её готовила я. Здесь же, на этой кухне.
Утром.
В зале стало так тихо, что кто-то наверняка мог услышать шёпот собственного сердца. Артём — муж Яны и теперь уже муж официально на целый час — медленно повернулся к матери и сказал: «Мама.
Сядь.» На что Зинаида ответила феерично: «Я не сяду! Я говорю правду! Эта… эта девочка с улицы охмурила моего сына!» И тут Яна спокойно повторила: «С улицы? Хорошо.
Тогда у меня для вас есть предложение.»
Она встала из-за стола без каблуков (Артём уже давно понял: спорить о каблуках бессмысленно после того случая с ризотто) и сказала:
— Пойдёмте на кухню. Вы при всех скажете, что я не умею готовить. И приготовите своё фирменное блюдо… Голубцы?
Зинаида посмотрела вокруг в поисках поддержки — но вместо этого увидела тётю Люсю с опущенными глазами и мужа Сергея Петровича, который выглядел так, словно хотел найти ближайший выход из ситуации (желательно через окно).
Брат жениха Костя явно пытался не рассмеяться вслух.
— Я не пойду никуда! Это унижение! — заявила свекровь.
— Унижение — это то, что вы устроили мне,— ответила Яна.— Я даю вам шанс доказать свою правоту.
И пошла впереди всех на кухню под восторженные взгляды гостей и тревожные взгляды официантов.
Если бы эту сцену снимали как ситком про семейные войны – зрители наверняка аплодировали бы стоя!
Чтобы понять всю прелесть происходящего конфликта нужно отмотать ленту назад на полтора года… Яне было тридцать лет. Она была шеф-поваром ресторана «Тёмная вишня» в Калачёвске – городе с населением чуть больше четырёхсот тысяч человек (ну или меньше – точную цифру никто толком не знает), где ресторанов было меньше чем проблем у свекрови Зинаиды Аркадьевны.
«Тёмная вишня» – маленький ресторанчик без вывески (да-да!), спрятавшийся в подвале старого купеческого дома на улице Розы Люксембург (название которой звучит гораздо романтичнее чем сама улица).
Меню менялось каждые две недели – именно поэтому постоянные посетители чувствовали себя как герои телешоу «Выжить любой ценой», пытаясь угадать следующий ход шефа.