— Если ты сейчас же не подпишешь этот отказ, я тебя больше не признаю своей дочерью, — произнесла Нина Евгеньевна с таким ледяным тоном, что в комнате сразу стало холоднее, чем в холодильнике у Ольги. Она аккуратно придвинула к ней серую папку с документами, словно передавала секретный свиток с инструкциями по выживанию в семейных баталиях.
Ольга замерла посреди кухни, чувствуя, как внутри неё всё сжимается от горького разочарования. В этот весенний вечер она ждала маму совсем по другому поводу: хотела поделиться новостью, которая могла бы растопить даже айсберг в сердце её матери.
Дело было в том, что после двух лет изнурительной работы вместе с мужем Сергеем они наконец-то стояли на пороге открытия собственного ресторана — маленького уголка гастрономического счастья. Интерьер был доведен до совершенства (даже официанты научились не разливать супы), меню составлено так, что даже самый капризный гурман заплакал бы от восторга, а персонал обучен искусству улыбаться и подавать блюда одновременно.
Но вместо тёплых семейных посиделок и поздравлений Ольга получила очередной ультиматум — от той самой женщины, которая когда-то пела колыбельные и учила ходить. Ледяной взгляд и требование подписать отказ от доли в бабушкиной квартире ради младшей сестры Вари звучали как сценарий для драмеди про семейные войны.
— Мама, — начала Ольга тихо, стараясь сохранить достоинство и не расплакаться прямо на свежесваренный чай. — Мы не можем сейчас отдавать деньги или уступать свою законную долю.
Всё наше имущество вложено в бизнес. Ты знаешь же: «Копейка рубль бережёт», а мы тут уже почти миллион копеек вложили!
— Ах да? А я думала, ваша семья живёт на воздушных замках! — парировала Нина Евгеньевна с таким выражением лица, будто только что съела лимон без сахара.
— Помнишь прошлый месяц? Когда я попросила купить новый кухонный гарнитур за сто пятьдесят тысяч рублей? Это была жизненная необходимость!
Ольга вздохнула глубоко и попыталась объяснить маме простую истину: «Если у вас болит зуб — идите к стоматологу; если дом разваливается — чините его постепенно; а если хочется новую мебель за сотни тысяч рублей при том бюджете, который напоминает дырявое ведро — может быть стоит подумать дважды?» Но мама была непреклонна.
— Ты хочешь сказать, что тебе можно жить хорошо и красиво, а родители должны довольствоваться тем старьём? Вот это да!
Чистоплюйка наша выросла! — заявила Нина Евгеньевна так громко и пафосно, словно вручала Ольге звезду героя-изменника.
Вспомнилась тут анекдотическая история из жизни семьи: однажды дедушка спросил бабушку: «Милая, почему у нас в доме всё ломается?» А она ответила: «Потому что ремонт мы делаем по принципу “как дёшево”». И правда: их дом напоминал музей советского дизайна с элементами постапокалипсиса.
Ольга чувствовала комок в горле от несправедливости и вечного недопонимания между поколениями.
Мама умела так мастерски переворачивать факты, что иногда казалось: она профессиональный адвокат на стороне обвинения собственной дочери.
— Мама, дело не в мебели или деньгах вообще,— сказала Ольга наконец.— Дело в том, что мы вкладываем всё в будущее нашей семьи. И если бы у вас были настоящие проблемы со здоровьем или жизненно важные нужды — я бы отдала последнее без вопросов.
Но новый кухонный гарнитур? Можно было подождать или найти более бюджетный вариант!
Нина Евгеньевна фыркнула с таким видом, будто ей предложили есть суп из тарелки без золотой окантовки.