— Значит, Юля, завтра ты наша гид по Москве: Красная площадь, ГУМ и ресторан — и не какой-нибудь фастфуд с запахом горелого масла, а нормальный, чтобы даже тётя Зина могла почувствовать себя королевой.
Вот так с утра моя кухня превратилась в штаб-квартиру туристической экспедиции под командованием самой тёти Зины — двоюродной сестры свекрови, которая приехала с дочкой Кристиной на недельку «посмотреть столицу». С двумя чемоданами (один — для одежды, другой — под домашние огурцы) и списком требований, длиннее моей руки после трёхчасового просмотра сериалов.
Кристина же, двадцать три года от роду и обладательница взгляда «я привыкла к мягким матрасам и кофе из пакетика», сразу же отметила мою «жёсткую» кровать. В моём халате! Который я не предлагала!
А потом спросила про растворимый кофе. Растворимый у нас не варился уже лет пять — Лёша у нас кофейный гурман: зерна сам выбирает, молотит, варит… А тут бац — запрос на «кофе как в общаге».
Лёша вышел из спальни помятым и виноватым — будто он лично отвечает за каждое гостевое недовольство.
За три дня подготовки к их визиту я уже чувствовала себя менеджером по кризисным ситуациям: сметы расходов на огурцы, графики посещения туалета и отклонения от плана «тихий отдых». Тётя Зина называла меня «девочкой» так часто, что я начала подозревать её в попытке вернуть меня в детство.
Маленькая уютненькая квартира вызывала у неё столько комментариев, что я почти ждала появления таблички «здесь живёт скромность».
Кристина же осваивала мой шкаф с косметикой так активно, будто собиралась открыть свой салон красоты прямо здесь и сейчас. Когда она попросила пароль от ноутбука (который у меня рабочий и полон секретных документов), я отказалась. Её лицо было похоже на ребёнка, которому запретили конфету — ну как объяснить родственнице разницу между браузером и рабочими файлами? Родственные чувства удивительны: чем дальше родство — тем выше счёт за терпение.
На третий день тётя Зина выдала программу-максимум: Красная площадь (раз), Третьяковка (два), ВДНХ ради фоток для Инстаграма Кристины (три), ГУМ обязательно (четыре) и ресторан на Тверской (пять).
Я попыталась предупредить про цены на рестораны там — от пяти тысяч с носа! Но тётя Зина посмотрела на меня как официантка на клиента с бесконечным кошельком. Лёша безмолвно ковырял омлет в тарелке.
Потом сказал тихо: «Ну один раз можно». Ах да, можно всегда за наш счёт!
Маникюр для Кристины?
Конечно! Четыре тысячи рублей покрытие ногтей? Пожалуйста!
Улыбка тёти Зины дрогнула чуть-чуть — видимо мысли о бюджете семьи резко столкнулись с реальностью.
Вечером того же дня я случайно услышала их разговор из гостевой комнаты. Кристина жаловалась маме: «А чего они такие скучные? Лёшка целый день работает, а Юлька ходит с лицом как будто мы ей должны?» Тётя Зина шуршала пакетом огурцов и говорила: «Терпеть надо… зато бесплатно живём!» Да-да, бесплатно жить хорошо только до тех пор, пока не понимаешь цену этой бесплатности.
На четвёртый день я повезла их наконец-то на Красную площадь. Тётя Зина фотографировалась со всех сторон так усердно, что казалось: если бы она начала танцевать хоровод вокруг памятника Минину и Пожарскому – прохожие бы вызвали полицию или хотя бы скорую помощь эстетического восприятия.
Кристина листала телефон с видом человека приговорённого к экскурсии по историческим местам вместо вечеринки.